Разлепил глаза в полдень

31 апреля 1996г.
среда
12-00

Разлепил глаза в полдень, выполз на палубу. Мимо промчался Жорик в льняном костюме и капитанской фуражкой на макушке. Потом обратно.

Жорик не просто суетился, но и матерился. Если кратко – материл Джефа, отправившего мой шмот в Москву. Я прибыл на яхту как в пионерский лагерь*: в маечках и трусиках. Во что меня нарядить, чтобы вид был не октябрятский? Сегодня ждем лосей регионального уровня, не вчерашних оленей с Покровского рынка.

Я нацепил первые попавшиеся шорты Барбери и поло Лакоста, поднялся на верхнюю палубу. Переставший издавать матюки Жорик постановил: колхозный лакшери чистоганом! То, что надо!

Тем временем к корме яхты пришвартовался катер и выгрузил граждан в суровых пиджаках от Мосшвеи.

Ко мне подошла Николь. За время ночных экзерсисов я разобрался в девицах. Влагалище Николь пахло детским мылом с земляничным вкусом. Шантель и Тома различались тактильностью сисек. У Шантель уверенный четвертый, приятно в руки взять и вмять. Практически: достать чернил и плакать! У Тома тоже четвертый, но пластмассовый, радующий глаза, не ладошки.

Мы спустились на нижнюю палубу и оказались центром внимания. Я махнул: всем привет! отправился к креслу на отшибе. Николь направила туда, легким толчком под задницу.

Усаживаясь наблюдал изумленные лица мужиков:

• завидовали моему виду в шортах;
• челюсти вывихнули и слюной истекли, наблюдая как Николь удаляется после чмока в мою макушку.

Жорик насладился увиденным. Объявил:

– Итак, господа. Возможно Роман Викторович проявит интерес к вашему проекту, если дадите конкретику.

Мужчины переглянулись. Один достал бумаги, второй привстал, перехватил, третий с четвертым переглянулись. Пятый смотрел на меня. Лицо знакомое. Откуда?

Жорик подсказал:

– Роман Викторович, это Дмитрий Севастьянович, сын Севастьяна Дмитриевича.

Час от часу не легче. Кто такие? Хотя стоп! Кажется, с Димасом зажигал на концерте группы «Юрай Хип*» полгода назад. Привозили команду в Верхнетараканскую губернию, чтобы губера порадовать. Вернее порадовать губерского сына. Теперь сынок здесь. А мне какая печаль?

Я кивнул Диме:

– Брателло! Привет! Как сам?

Димас отсалютовал в ответ:

– Ништяк! Брателло! 

Мужчины переглянулись. Жорик обозначил:

– Ваша доля в проекте тринадцать миллионов. Кстати, не желаете выкупить проект в полную собственность? Могу устроить с дисконтом. Всего лишь сто двадцать миллионов. Нет? Жаль. Очень жаль. А начиналось все хорошо и весело. Да, золотые времена были в эпоху строительного бума. Но сейчас Роману Викторовичу нужен оборотный капитал для развития в России. Такие времена. Кто-то вывозит капитал из России, кто-то завозит. Если ваше направление в Европу, мы готовы меняться местами.

Самый солидный из мужчин, внешне вылитый Борис Федоров*, кашлянул:

– Давайте по деталям. Интересует наша зона ответственности. Чем мы отвечаем?

Жора перевел взгляд на потолок, на солидного, на меня:

 – Похоже, Роман Викторович теряет время. По деталям разберемся без него.

Два раза повторять не надо. Я встал и обозначил:

– Ребята, ковыряйтесь сами. У меня другие планы.

Вышел на верхнюю палубу, прихватил Николь и потащил в каюту. Через час кровать стала тесной. Шантель и Тома оказались там, куда Николь не доставала.

На следующий день повторилась встреча с группой других суровых мужчин. Потом с третьей, четвертой, пятой... Они как зомби штурмовали нашу яхту.

Я выходил в поло и шортах, кивал, занимал место в салоне, выслушивал предложения, удалялся подремать, оставив теток верхней палубы загорать до почернения. На секс посреди дня сил не было, уходили на ночные марафоны. Круглые сутки хотелось спать .

В чем смысл моего присутствия на яхте, Жорик рассказал двенадцатого мая, сажая на рейс в Москву:

– Твои бабки возвращаются.

– Какие?

– Эх, горе луковое. Ты сколько денег занес этим балбесам?

– Этим ничего не заносил. У Димасика папаша на голову отбитый. Я через прокурора вопросы решал.

– Ладно, сколько ему занес?

– Много.

– Не хочешь получить возврат?

– Хотелось бы.

– Тогда расслабься. С твоих балбесов возврат мутят другие черти. А мы с этих.

– А я зачем тебе?

– Все жулики России считают себя гениями схематоза. Расчертят так, что инвестор вложит миллионы и сам не поймет как остался с голой жопой. 

– И?...

– Они же гении. Надо убедиться, что с нашей стороны нет кидалова: документы чистые, миллионы на счетах, бульдозеры на старте. Потом вносят деньгами или имуществом долю в проект и ждут, когда начнется стройка в их пользу, как в России. Но тут не Россия. Стройка не начнется по их вине.

 – По какой вине?

 – Хрен знает. Надо в проект втянуть, а там само нарисуется. Французская бюрократия ни разу не подводила.